/

/ / / / / / /


Добро пожаловать!
Здравствуйте, Гость!

Ваш IP: 54.80.227.189
Ваш браузер:



ЗАЯВЛЕНИЯ, НОВОСТИ МЕЖДУНАРОДНОГО СОЮЗА АНТИФАШИСТОВ [96]
НОВОСТИ АНТИФАШИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ В МИРЕ [48]
Новости [68]
НЮРНБЕРГ 2. СБОР ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ БАЗЫ [19]
СВОДКИ ОПОЛЧЕНИЯ [15]
Украина [145]
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ БОРЬБЫ С ФАШИЗМОМ [38]
Мнения, аналитика [100]
ТЕОРИИ ЗАБЛУЖДЕНИЙ [3]
БЛОГ Любови КОРСАКОВОЙ [520]
Блог Светланы НИКУЛИНОЙ [2]
БЛОГ Сергея ПАУКОВА [4]
БЛОГ Оксаны ШКОДА [18]
АРХИВ САЙТА ВОСХОД (Луганская область) [333]
АРХИВ САЙТА ВОСХОД (Украина) [1529]
АРХИВ САЙТА ВОСХОД (по России) [73]
АРХИВ САЙТА ВОСХОД (о событиях в мире) [318]
АРХИВ газеты "ВОСХОД" [28]
НАШИ ДРУЗЬЯ

ВОСХОД.Луганская газета
Календарь
«  Январь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Статистика
Besucherzahler
счетчик посещений
Рейтинг@Mail.ru
Главная » 2017 » Январь » 18 » ВЗВОД. ИСТОРИЯ РАЗВЕДВЗВОДА "ЗАРЯ" ЧАСТЬ 3
19:36
ВЗВОД. ИСТОРИЯ РАЗВЕДВЗВОДА "ЗАРЯ" ЧАСТЬ 3

Глава 2. Фильтрационный взвод

12 мая в 9.00 Поэт стучит в калитку военкомата и калитка открывается сразу, как будто Поэта уже ждали. За воротами стоит Лёша, Тимур сидит на лавочке в тени, вытянув ноги и положив РПК на колени.

  • Заходите, – говорит Лёша, впускает Поэта и перед тем, как закрыть калитку, внимательно осматривает улицу.

Вчера у Поэта толком не получилось осмотреть двор, сейчас, когда Лёша запирает замок, он быстро осматривается.

Слева от него – будка КПП. Чуть впереди – собственно, здание военкомата. Второй этаж выглядит устрашающе – почти все окна выбиты, на подоконниках лежат белые мешки с песком. На других этажах тоже много выбитых стёкол, но на втором целых практически нет.

Прямо напротив ворот, немного дальше здания, видна столовая. На кафеле вокруг окна несколько сколов, в оконном стекле – пулевое отверстие, окружённое разбегающимися трещинами.

Двор уже начали убирать, но ещё видны осколки стекла, мелкие куски кирпича, мелкие ветки.

  • Идёмте! – Лёша показывает Поэту рукой направление, и они проходят здание и идут через плац.

На плацу группа людей самых разных возрастов метает учебные гранаты, под навесом стоит стол, на котором высокий плотный мужчина показывает сборку-разборку автомата. Поэт и Лёша переходят плац и поднимаются по ступеням в двухэтажное здание, где располагается штаб батальона.

Поэта в батальоне приняли, мягко говоря, прохладно. Через неделю после возникновения «Зари» приезжает человек из Днепропетровска, тем более лицо у него специфическое – людей из «Зари» понять можно. Честно говоря, Поэт был удивлён, что его вообще взяли.

Может быть, были нужны люди хотя бы с задатками боевых навыков. Но Поэт потом думал, что в батальоне действовали по принципу «Держи врага ближе к себе». Поэтому и брали людей, вызывающих подозрения – из Днепропетровска, Харькова, Одессы, даже с Западной Украины.

Лёша завёл Поэта в комнату, где несколько человек сидят за столами, перебирают бумаги, что-то набирают на компьютерах.

  • Новенький! – улыбается Лёша. – Из Днепропетровска.

И выходит из комнаты.

  • Из Днепропетровска… – от монитора отрывается высокий плотный мужчина с цепкими холодными глазами (Вася-Психолог). – Из Днепропетровска…
  • Да… – отвечает Поэт.
  • А почему же к нам приехали, а не в Нацгвардию?
  • Почему в Нацгвардию? – сразу даже не понимает вопрос Поэт. – У меня такая жизненная позиция…

Под холодным неприязненным взглядом Поэту неуютно, он и сам чувствует свою косноязычность.

Почему Вася-Психолог спрашивает именно про Нацгвардию, Поэт узнал много позже. В первые дни существования батальона пришёл записываться довольно нетрезвый местный житель. Дисциплина в «Заре» сразу была заведена железная – три построения в день, курить – только в отведённых местах, о малейшей пьянке не могло быть даже мысли. Но записываться приходили многие, хлебнувшие вольницы апреля 2014-го. Они часто были нетрезвыми, и поэтому на первой беседе им, в общем, прощалось это состояние. Хотя зачастую предлагали прийти на следующий день – трезвым, бритым и чистым. Штаб сидит пока ещё всего в нескольких комнатах, друг у друга на головах, работы – вздохнуть некогда, существование батальона огранизовывается с нуля. Тут открывается дверь, и вваливается пьяный, но решительный доброволец.

  • Хочу записаться!
  • Приходите завтра, трезвый и бритый, – привычно отвечает Вася-Психолог.
  • Хочу записаться сегодня! – решительно чеканит доброволец. – Ждать не могу!

Видно, что спорить с человеком – бессмысленно. Черноволосая серьёзная женщина, которую Поэт сразу же встрече прозвал «Колдунья» (позывной, кстати, прижился) – протягивает лист А4 и ручку.

  • Пишите заявление. Образец – на столе.

Осталось тайной, что именно пил этот доброволец и в каком количестве, как он смотрел на образец и что вообще происходило в его голове. Доброволец решительно садится за стол и твёрдым почерком пишет: «Прошу принять меня на службу в Национальную гвардию Украины». Ставит число, подпись и отдаёт заявление Васе-Психологу.

Вася-Психолог в ярости поднимает глаза на шутника и видит, что шутник на самом деле не шутит – он сделал важный шаг в своей жизни, заполнил заявление и теперь счастливо ждёт, когда его отправят сражаться за его идеалы.

Вася-Психолог пожимает плечами и передаёт заявление начальнику особого отдела Дворянскому. Дворянский – высокий худой мужчина с холёной внешностью и точёными осознанными движениями. Поэт редко видел, чтобы позывной настолько метко отражал сущность человека.

Просмотрев заявление и бросив один короткий взгляд на добровольца, Дворянский понимает всё. Он поднимается со стула и делает приглашающий жест рукой.

  • Прошу вас, – Дворянский открывает дверь и одновременно вручает заявление добровольцу. – Видите во-он ту дверь?
  • Вижу! – счастливо отвечает доброволец-нацгвардеец.
  • Отнесите ваше заявление, пожалуйста, туда.
  • Есть! – уже чувствуя себя военнослужащим, доброволец в несколько шагов пересекает коридор и, даже не постучавшись, распахивает дверь и исчезает в комнате, в которой находится особый отдел батальона.

Что с добровольцем было потом – никто толком не знает. Говорят, что вроде бы в комнате были слышны вопли, удары и крики: «Я ошибся, честное слово!» Установить, правда это или нет, уже вряд ли получится, тем более, что больше добровольца-нацгвардейца никто не видел.

P. S.

Под этим навесом проходили первые занятия
Под этим навесом проходили первые занятия

Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 2)

  • Пишите заявление. – Вася-Психолог кивает Колдунье, и она даёт Поэту лист и ручку.
  • Паспорт есть? – спрашивает блондинка, сидящая за соседним столом.

Поэт молча вынимает паспорт, права и отдаёт их блондинке (потом с подачи Поэта блондинку называют «Красота» – барышня действительно красоты редкой, кукольной).

Пока Красота делает ксерокопии паспорта, Поэт заполняет заявление и отдаёт Колдунье.

  • Сейчас пройдёте психологический тест, – говорит Колдунья, поднимаясь из-за стола и указывая Поэту на свой стул. – 165 вопросов, варианты ответов выберете мышкой. Врать не нужно – тест сразу же покажет, что недостоверные данные.

Поэт садится за компьютер и начинает проходить тест «На социальную адаптивность». Тест на украинском – похоже, остался в наследство от украинской армии. Иногда попадаются вопросы простые до забавного, вроде «По ночам испытываю желание пойти кого-нибудь убить», варианты ответов «Да/Нет». Но бывают и такие, что не особо поймёшь, о чём речь.

Один из таких вопросов Поэт просит Колдунью перевести на человеческий язык.

  • Этот тест – переводной с западного, – нехотя говорит Колдунья. – Перевели криво, действительно некоторые вопросы тяжело понять.
  • Был редактором газеты, – говорит Поэт. – Просто не могу понять построение фразы.

Вася-Психолог на минуту отрывается от рассматривания поэтова паспорта и тяжело смотрит на Поэта, но Поэт, этого, к своему счастью, не замечает, отвечая на очередной «Хочу убивать по ночам». Поэтому он не видит ни долгого взгляда Васи-Психолога, ни короткого, цепкого взгляда, который бросает на него Дворянский.

Уйдя в тест, Поэт не обращает внимание на то, как открывается дверь и в комнату заходит невысокий худенький парень. Парня зовут Евгений, он – сотрудник особого отдела, и естественно, он получает позывной «Женя-Особист». Позывной отражает не только должность, но и внутреннюю сущность – Поэт после узнал, что до войны Женя служил в милиции.

Женя напоминает и бандита, и мента одновременно, причём поровну. По первому правилу Глеба Жеглова Женя, разговаривая с людьми, улыбается, но Поэту поначалу при виде его улыбки хотелось отойти на расстояние чуть больше дальности пистолетного выстрела.

Пока Поэт щёлкает мышкой, Женя-Особист подходит к Васе-Психологу, коротко смотрит на Поэта, затем берёт у Васи-Психолога из рук паспорт Поэта. Перелистнув несколько страниц, он саркастически смотрит в документ (наверное, на страницу с пропиской), затем – на Васю-Психолога. Тот решительно кивает головой.

У Жени-Особиста на лице – похоже, неожиданно для всех – возникает гримаса весёлого сомнения. Он облокачивается на подоконник, складывает руки на груди и молча рассматривает Поэта, Васю-Психолога и Дворянского, пока Поэт заканчивает прохождение теста.

Поэт в крайний раз щёлкает мышкой и встаёт из-за компьютера.

  • Подождите в коридоре минут 10, – говорит Колдунья.

Поэт поднимается из-за стола. Женя-Особист неожиданно кивает ему, Поэт выходит за дверь. Затем возвращается.

  • Можно покурить где-нибудь?
  • Да, слева от крыльца курилка, – Колдунья показывает в окно на лавочки, расставленные вокруг урны возле железного здания умывальника. – Будьте там, мы вас позовём.

Поэт выходит из комнаты, из здания штаба и усаживается на лавочку в курилке.

«Возмут или не возьмут? – крутится в голове у Поэта, пока он длинными затяжками выкуривает две сигареты подряд. – Хреново, если не возьмут. На Избушке мне тоже делать нечего, куда тогда идти?»

Тягучее ожидание напрягает, но внезапно Поэт расслабляется.

«И хрен с ним. Если не  возьмут – в  Донецк поеду. Благо, автовокзал через дорогу».

Додумать эту залихватскую мысль он не успевает – на крыльце появляется Колдунья.

  • Зайдите, – хмуро говорит она.

Поэт выбрасывает в урну недокуренную сигарету и быстрыми шагами, почти бегом, заходит в штаб.

Вася-Психолог поднимает на Поэта глаза.

  • В общем, я был прав в оценке тебя, – говорит он. – Посмотри результаты теста.

Он протягивает Поэту лист с бледной распечаткой.

Если бы Чикатило проходил этот тест – вряд ли результат у него был бы хуже, чем у Поэта. Слово «маньяк» в результатах не звучало, но намёки на это были в каждом абзаце.

Поэт с изумлением смотрит на окружающих.

  • Ну?! – говорит Вася-Психолог.
  • Тест этот иногда ошибается, – негромко говорит Колдунья.
  • Иногда – не всегда! – отрезает Вася-Психолог.

Дворянский молчит, с интересом наблюдая за происходящим.

  • Вы же сами говорите, что тесты ошибаются, – находит, что сказать Поэт. – Я далеко не ангел, но и здесь написан бред какой-то.

Вася-Психолог молчит.

  • Это же тест для украинской армии! – вдруг осеняет Поэта. – Как ему можно верить?

Гениальный, как кажется Поэту, аргумент, не производит на находящихся в комнате никакого впечатления.

  • Попробуйте! – смирившись с любым результатом, говорит Поэт. – Если не подойду, уйду, как только скажете.

Дворянский собирается что-то сказать, но не успевает – Женя-Особист, приняв решение, берёт со стола документы и отдаёт их Поэту.

  • Пусть служит, – говорит Женя-Особист. – Под мою ответственность.

Поэт так и не узнал, чем он так глянулся в тот день Жене-Особисту. Может быть, ментовская рожа Поэта вызвала у Жени-Особиста чувство профессиональной солидарности. Но слово Жени оказалось решающим.

  • Ну хотя бы у Музыканта во взводе? – сердито спрашивает Вася-Психолог.
  • Конечно! – широко улыбаясь, примирительно отвечает Женя-Особист. – У Музыканта, у кого же ещё?
  • Хрен с тобой, служи, – Вася-Психолог не смотрит на Поэта. – Но если что…
  • Всё будет хорошо, – успокаивающе говорит Женя-Особист Васе-Психологу.

Затем показывает взглядом на дверь.

  • Идём, – говорит он Поэту.

Поэт и Женя-Особист выходят на плац.

На плацу другая группа людей в джинсах, футболках или голые по пояс, метают учебные гранаты. Командует невысокий парень приблизительно поэтовых лет.

  • Вот твой взвод, твоё отделение, кстати, – говорит Женя-Особист. – Это – командир взвода Музыкант. А вон тот – командир твоего отделения.

Женя показывает на парня (тоже ровесника Поэта). Парень полуголый, весёлый, замашками и речью напоминает русского разбойника из старых фильмов.

  • Скляр, принимай новенького! – кричит Женя-Особист разбойнику, тот отходит от группы и подходит к Поэту.
  • Из Днепропетровска, тест прошёл, – привычно продолжает Женя-Особист. – Прошу любить и жаловать.

Затем он поворачивается к Поэту и говорит по-прежнему улыбаясь, но уже серьёзным тоном.

  • Батареи и сим-карты из телефонов вынуть, в ближайшие трое суток до особого разрешения не вставлять. Естественно, никаких фотографий. Из части не выходить, всё время быть в своём отделении. В туалет ходить лучше с кем-нибудь. Через трое суток поговорим.
  • Давайте, я телефоны отдам на эти трое суток, – предлагает Поэт.
  • Не нужно, – улыбается Женя-Особист, – у меня свои есть. Не подведи меня.
  • Как зовут? – это уже спрашивает Скляр.
  • Серёга, – отвечает Поэт, у которого ещё нет даже позывного.
  • Идём, Серёга! – громко говорит Скляр. – С пацанами знакомиться. Пацаны у нас – во!

Скляр показывает большой палец.

  • Идём, – кивает Поэт.
  • Ну всё, удачи! – Женя-Особист разворачивается и идёт в штаб.

Поэт и Скляр подходят к группе, которая как раз закончила метать гранаты и теперь идёт на курилку – туда, где Поэт сидел полчаса назад.

 P. S. Агитация того времени

Плакат того времени
Плакат того времени
Билборд того времени
Билборд того времени

 

Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 3)

Курят в основном молча, разглядывая новичка. Поэт курит и рассматривает своих новых товарищей. Позже он с ними познакомится, но уже сейчас заметно, что люди в отделении (и во взводе) словно специально подобраны так, чтобы они не конфликтовали друг с другом.  Возможно, дело в совместимости психотипов или в чём-то ещё – но практически со всеми (кто остался в живых) у Поэта сохранились хорошие отношения. Командир взвода и командиры отделений – опять же, как специально – назначены по негласному правилу «Назначай командирами самых отмороженных – тогда будет порядок». Что Музыкант, что Скляр не сильно выпадают из общей картины взвода, но на фоне в основном интеллигентных людей действительно могут показаться чуть более отмороженными.

Они во взводе воспринимались как свои, но в то же время сразу же получили среди товарищей чуть больший, чем окружающие, авторитет. Большинство во взводе, как и в первом составе батальона «Заря» – это люди в возрасте 35-45 лет. Может быть, дело в советском воспитании – те, кто помнят Союз, видят, насколько деградировала школа и каких подчас мартышек она сейчас выпускает в жизнь с хорошим аттестатом. И те, кто помнят Союз, видят, во что превратилась бывшая УССР и понимают, за что они собираются воевать.

Поэт рассматривает товарищей.

Мишаня-Тополь – высокий интеллигент с грустными глазами последнего романтика Донбасса, немногим старше Поэта. Умница, разбирается в любой технике – у Поэта подобные технари вызывают искреннее восхищение.  Сам Поэт любую технику, кроме транспорта и оружия, может только или поломать, или доломать окончательно.Петрович – шустрый весёлый взводный старшина, лет на 10 старше Поэта. Поэт называет Петровича «Отец родной», особенно после того, как Петрович становится ротным старшиной. Называть так есть за что – Петрович при первой возможности нашёл Поэту одеяло. С того дня Поэт, который первое время мёрз безбожно, под разбитым окном укрываясь одеждой, начал хотя бы высыпаться по ночам. Архимед – единственный в отделении, кто младше Поэта. Смуглый хмурый тип с резкими движениями и почему-то в футболке «ЛДПР». Позже они с Поэтом пересекутся по службе совершенно неожиданно. Леха – весёлый белобрысый парень, классический донбасский типаж. Такой с улыбкой спускается в шахту и с этой же улыбкой берёт автомат и стреляет тех, кто мешает жить. Андрюха – высокий, худой, бородатый, с грустной миной на лице, похож то ли на русского художника девятнадцатого века, то ли на монаха или святого с картины этого самого художника. Через пару месяцев Поэт вдруг выяснит, что Андрюха – давний друг Юры, направившего Поэта в «Зарю».

В Днепропетровске говорят: «Днепропетровск – город большой, но очень тесный». Оказывается, это правило работает и в Луганске.

Саня – плотный хитрый усатый мужик, настоящий хохол (хотя и в Донбасском ополчении). Такие, как Саня, вечно жалуются на жизнь, ходят неясно в чём, ездят на «Жигулях», но в гараже обязательно держат джип и микроавтобус, имеют здоровенное хозяйство, немалый депозит в банке и в подвалах ещё кое-что (много кое-чего!) .Такие куркули снятся всем мародёрам мира в самых сладких снах – пока они не взяли в руки автомат, конечно. Ещё один Лёха – но он невзрачный, скрытный, и Поэт его почти не запомнил. Взвод оказался подобран очень ровно – за неделю, которую Поэт пробыл в фильтрационном взводе, в коллективе не было ни одного конфликта.

  • Заканчиваем курить, на гранаты, – негромко говорит Музыкант.
  • Давай, Серёга, идём! – Скляр хлопает Поэта по плечу. Видно, что он взял шефство над человеком из Днепропетровска и теперь так просто от него не отцепится.

Вышли на рубеж, первые двое взяли по три учебные гранаты и метнули их, стараясь попасть в деревянные ящики, установленные метрах в 25.

  • За гранатами, – говорит Музыкант.

Двое, следующих в очереди, побежали собирать гранаты. Собрали, вернулись на рубеж и отметали их.

Музыкант повернулся к Поэту, посмотрел на него, потом на Архимеда.

  • За гранатами.

Поэт и Архимед побежали за гранатами.

  • Ничего, Серёга, привыкай, всё будет нормально, – ухмыляется Архимед.
  • Да и так всё нормально, – дипломатично отвечает Поэт, задыхаясь на бегу.

Он начал курить за пару недель до отъезда из Днепропетровска, и теперь уже жалеет.

Поэт и Архимед возвращаются на рубеж и метают гранаты. Одна из поэтовых гранат упала метров за пять до ящика, вторая – почти возле ящика, а третья ударилась об асфальт алюминиевой ручкой, подпрыгнула и упала точно в ящик.

  • Молодец, Серёга! – кричит Скляр и в очередной раз хлопает Поэта по плечу.

Наверное, Музыканту на этом этапе нужно было убедиться в том, что Поэт – управляемый. Больше они близко не пересекались, и опекуном Поэта (и, кстати Архимеда, приехавшего на день раньше) окончательно стали Скляр и Саня-Хитрый.

P. S.

  Ещё один плакат из 2014-го

 Плац «Зари». Слева — вход в казарму 

Глава 2. Фильтрационный взвод (ч. 4)Трое суток за Поэтом ходили каждую секунду. С ним общались нормально, как со своим – но и глаз не сводили. Скляр выделил Поэту койку рядом с собой, с другой стороны от Скляра спит Архимед – оказалось, он тоже был ещё в «зоне особого внимания».  

Поэт, хотя и чувствует от происходящего понятное напряжение, не обижается. Действия товарищей объяснимы – и Поэту даже в чём-то легко оттого, что он ожидал более сурового надзора. Потом, оглядываясь назад, Поэт думал, что на месте командования «Зари» он бы себя наверняка не взял. Хотя… Если человек приехал с какими-то «не такими» намерениями или задачами, то выгнать его – потом гадать, где он лазит и чем занимается. Так что логичнее, хотя и напряжнее – действовать по правилу «Держи врага поближе к себе». Сейчас Поэта – как друга – держит поближе к себе Скляр.·         Не обижайся, Серёга! – говорит Скляр, в тысячный раз хлопая Поэта по плечу. – Пойми нас. Я лично тебе верю.·         Это приятно, – отвечает Поэт.Больше всего Поэта поначалу напрягают коллективные походы в туалет. Чтобы дойти до туалета, нужно выходить из казармы, идти через весь плац и аж за штабом можно попасть в общий туалет.В самом здании военкомата, где сейчас казарма «Зари», ни туалеты, ни души не работают. До батальона в этом здании сидела Нацгвардия – люди культурные и интеллектуально развитые. Гвардейцы поразбивали и попростреливали трубы и унитазы, некоторые унитазы вообще сняли, поэтому ни о какой канализации речь пока не идёт.Ночью для малой нужды используются вёдра и банки, которые стоят в помещениях туалетов на этажах. Если придавило «по большому» – нужно идти через плац. Это очень не рекомендуется – людей в батальоне мало, всю территорию контролировать вроде бы получается, а вроде бы и не очень. Тем более про Тимура говорят, что он в тёмное время суток сначала стреляет, а потом разбирается, кто это вообще был.Если уж совсем нужно – постовой на входе в казарму говорит человеку пароль, засекает 15 минут – и человек идёт через плац. В общем, быстро, но без резких движений – все помнят про Тимура за спиной.К сожалению Поэта, он своими ночными походами в туалет сильно напрягает Скляра и Саню-Хитрого (они ходят с ним по очереди). Но тут ничего не поделать – вода в Луганске сильно отличается от днепропетровской, и первое время почки Поэта реагируют на неё очень недружелюбно.·         Виталик, нужно выйти, – в час ночи говорит Поэт Скляру, который уже видит шестой сон.·         ПОСРАТЬ?!! – в ужасе орёт Скляр.·         Нет, – отвечает Поэт.·         Ну иди, – неожиданно говорит Скляр.·         Сам? – не понимает Поэт.·         Да. Ты же на этаж?·         Ну да, – отвечает Поэт.·         Ну и иди, – неожиданно грубо говорит Скляр, отворачивается и натягивает на голову одеяло. – Я уже заебался с тобой бегать.Саня-Хитрый демонстративно спит.Поэт смотрит на одеяло и завистливо вздыхает.У него с собой одеяла нет – в Днепре климат немного иной, чем в Луганске, и Поэт почти месяц до отъезда спал без одеяла, только под простынёй. Поэтому про одеяло он даже не подумал.В Луганске в мае 2014-го по ночам откровенно холодно.Фильтрационный взвод живёт в казарме для призывников. Спят на голых нарах – постелей почти ни у кого нет. Подушек тоже нет, хорошо, хоть на нарах есть возвышения-подголовники. Окна в казарме разбиты, по помещению всю ночь гуляют сквозняки и жужжат комары.У Поэта с собой – только две простыни и наволочка. Одну простыню Поэт постелил на нары, сложенную наволочку кладёт под голову, укрывается второй простынёй. Толку от неё мало.Из одежды у Поэта – двое джинсов и двое футболок. Один комплект Поэт на ночь надевает на себя (точнее, не снимает с вечера), вторым укрывается поверх простыни: тело – футболкой, ноги – джинсами. Поворочавшись, вытаскивает наволочку из-под головы, складывает вдвое и засовывает в неё ступни. Так уже лучше, и можно даже спать – но только Поэт начинает засыпать, его придавливает в туалет.·         Ты точно не срать? – сонно бормочет Скляр вслед выходящему Поэту.·         Да точно, – негромко, чтобы не разбудить товарищей, отвечает Поэт от дверей.Он удивлён неожиданным доверием Скляра.Поэт проходит по тёмному коридору и заходит в туалет.Несмотря на ночь, в туалете людно. Кто-то умывается в большом баке, кто-то – стирает носки в тазу, кто-то курит, кто-то пьёт чай или чифир, кто-то хрипло рассказывает о том, как со Стрелковым воевал в Славянске. Рассказ незамысловатый, но звучит правдоподобно.Поэт находит наполовину полную трёхлитровую банку, становится возле окна (по ходу дела можно любоваться автовокзалом),  и тут неожиданно распахивается дверь и в туалет пулей влетает полуголый Скляр.·         Серёга, ты где? – орёт Скляр.Поэт сейчас стоит на фоне немного освещённого окна, поэтому от двери его действительно тяжёло рассмотреть.·         Здесь, – отвечает Поэт, не оборачиваясь.·         Серёга, ты чё делаешь? – вкрадчиво спрашивает Скляр.·         Ссу, – честно отвечает Поэт.·         А телефон твой где? – ещё более вкрадчиво спрашивает Скляр.·         В кармане, – терпеливо отвечает Поэт.Скляр смотрит на Поэта. В одной руке Поэт держит банку, в другой – член. В многорукости Поэт пока что не замечен, поэтому Скляр успокаивается.·         Батарея вынута, – также терпеливо отвечает Поэт. – Ща закончу – покажу.·         Если не веришь, – раздражённо продолжает Поэт, – нужно было сразу идти со мной.·         Серёга, не обижайся, – Скляр снова собирается хлопнуть Поэта по плечу, но видит, что банка находится с его стороны и передумывает. – Вопросов нет, теперь ходи сам.Аккуратно, чтобы не помешать процессу, Поэт пожимает плечами.Скляр закуривает две сигареты и даёт одну Поэту.·         Всё, теперь ходи сам, – говорит Скляр. – Только на улицу всё равно с кем-то – мало ли что. Забор с той стороны дохлый совсем.·         Сорри, что причинил столько неудобств, – Поэту на самом деле приятно, что он прошёл первый этап проверок и ему, как думает Поэт, начали верить.На самом деле Поэта подозревали в шпионаже на СБУ аж до боя на Роскошном в июле 2014-го – но Поэт об этом даже не знал.После Роскошного Поэта уже никто не подозревает в сотрудничестве с Украиной но, поскольку Поэт вообще не пьёт и при этом вроде бы не имеет хронических заболеваний – его начинают подозревать в шпионаже на ФСБ.Скляр морщится, услышав нерусское слово – здесь это не любят – но не говорит ничего.Днями фильтрационный взвод, как и остальные, занимается хозяйственными работами. Разгружают стройматериалы, которые где-то «решает» командование, разгребают срач на территории. Военкомат до прихода «Зари» был, как и вся украинская армия – с более-менее живым фасадом, а сделаешь шаг вглубь – караул. Тем более, на территории успели пожить украинские «правоохранители».Сегодня взвод убирает второй этаж – там в основном жили «бойцы» Нацгвардии. Поэт в жизни кое-что повидал, но о таком даже не слышал.В комнатах, где нацгвардейцы собирались держать оборону, окна заложены белыми мешками с песком и заставлены стащеными со всего военкомата сейфами. Стёкол почти нет – часть выбили нацгвардейцы, чтобы наставлять стволы на митингующих, оставшиеся выбили сами митингующие, когда выгоняли нацгвардейдев.Прямо на полу лежат матрацы, подушки и одеяла, но зарёвцы брезгуют их брать – постель в таком состоянии, что не всякий бомж позарится.Прямо в комнатах, прямо возле постелей живописно располагаются пустые бутылки из-под водки и вина, покрывшиеся плесенью пустые консервные банки, грязные ложки в пятнах засохшей еды, шприцы (много), обёртки от конфет и шоколада, тряпки с пятнами крови и жгуты, кучи дерьма и куски использованной туалетной бумаги.Сразу видно, люди жили роскошно и службу несли старательно – всё делали, не покидая боевой пост.Поэт злобно пинает заляпаную подушку, закуривает сигарету и поворачивается, чтобы выйти из комнаты – и тут в комнату входит Саня-Хитрый.·         На, Серёга, поноси пока, – улыбается Хитрый и протягивает Поэту штык-нож в ножнах.Поэт от такой щедрости даже немного теряется.Оружия в «Заре» катастрофически мало. Батальон начинался с четырёх автоматов, которые Грач принёс с СБУ в день возникновения батальона, и с четырёх «коктейлей Молотова», которые сделали на месте. На момент прихода Поэта в «Зарю» на 100 человек – 47 автоматов, те же четыре «коктейля Молотова» и несколько штык-ножей и сапёрных лопаток, которые местные купили на рынке.Когда ожидается штурм, места у окон занимают по двое. Один – с автоматом, второй – держит два запасных рожка. По умолчанию – если первого убивают, второй берёт автомат.Люди с «коктейлями Молотова» стоят на лестнице на втором и третьем этажах – оттуда, размахнувшись, можно перебросить бутылку через ворота, если будут подгонять БТР или БМП.Ножи и лопатки – на случай рукопашной, но все понимают, что если их сейчас будут штурмовать, то при таком перевесе в оружии силовики просто перестреляют всех раньше, чем кто-нибудь сможет подойти на дистанцию рукопашной.И тем не менее, Поэту жутко приятно оттого, что ему дают штык-нож – его первое оружие в батальоне.·         Спасибо, Саня, – растерянно отвечает Поэт.·         Носи, – повторяет Хитрый, снова улыбается и тут же спохватывается. – Только потом отдашь!·         Отдам, – улыбаясь, отвечает Поэт. – Потом. Если не забуду.·         Не переживай, – веско говорит Хитрый. – Я напомню!Хитрый поворачивается и выходит. Поэт прикрепляет штык-нож на офицерский ремень, который заправлен в джинсы, и идёт гулять по этажу – чтобы все видели, что у него теперь есть штык-нож.День удался!P. S. Тем временем на Украине$IMAGE56$ 

Категория: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ БОРЬБЫ С ФАШИЗМОМ | Просмотров: 128 | Добавил: voshod4139 | Рейтинг: 5.0/1
Нравится
Share on Tumblr
Всего комментариев: 0
avatar
© Луганский обком ПСПУ, 2007-2017
© Любовь Корсакова, 2007-2017
Используются технологии uCoz
Verification: 55667eee10639ada